Оба такие чистенькие, так свежо одеты; он выбрит, она в седых буклях, так тихо говорят, так любовно смотрят друг на друга и так им хорошо в темных,
прохладных комнатах, с опущенными шторами. И в жизни, должно быть, хорошо!
Неточные совпадения
Полы были усыпаны свежею накошенною душистою травой, окна были отворены, свежий, легкий,
прохладный воздух проникал в
комнату, птички чирикали под окнами, а посреди залы, на покрытых белыми атласными пеленами столах, стоял гроб.
В
комнатах Клима встретила
прохладная и как бы ожидающая его тишина. Даже мух не было.
Ромашов взялся было за скобку, но вспомнил, что окно еще не выставлено. Тогда, охваченный внезапным порывом веселой решимости, он изо всех сил дернул к себе раму. Она подалась и с трескам распахнулась, осыпав голову Ромашова кусками извести и сухой замазки.
Прохладный воздух, наполненный нежным, тонким и радостным благоуханием белых цветов, потоком ворвался в
комнату.
Поднялась суматоха. Все в
комнате завертелось клубком, застонало, засмеялось, затопало. Запрыгали вверх, коптя, огненные язычки ламп.
Прохладный ночной воздух ворвался из окон и трепетно дохнул на лица. Голоса штатских, уже на дворе, кричали с бессильным и злым испугом, жалобно, громко и слезливо...
Алехин простился и ушел к себе вниз, а гости остались наверху. Им обоим отвели на ночь большую
комнату, где стояли две старые деревянные кровати с резными украшениями и в углу было распятие из слоновой кости; от их постелей, широких,
прохладных, которые постилала красивая Пелагея, приятно пахло свежим бельем.
Ашанин вошел в большую полутемную,
прохладную прихожую, где, сидя на скамье, дремал мальчик-китаец. Он поднялся при виде посетителя и провел его в соседнюю, такую же полутемную,
прохладную комнату-приемную, в которой тоже дремал, удобно расположившись в лонгшезе, молодой су-льетенант.
Он с невольным изумлением оглянул
комнату, полную
прохладной, тающей тьмой, широкую кровать, гору красных подушек на ней и с гордостью почувствовал себя полным хозяином этой женщины.
Сначала долго пили чай, в передней
комнате, с тремя окнами на улицу, пустоватой и
прохладной; сидели посредине её, за большим столом, перегруженным множеством варений, печений, пряниками, конфетами и пастилами, — Кожемякину стол этот напомнил прилавки кондитерских магазинов в Воргороде. Жирно пахло съестным, даже зеркало — казалось — смазано маслом, жёлтые потеки его стекали за раму, а в средине зеркала был отражён чёрный портрет какого-то иеромонаха, с круглым, кисло-сладким лицом.
В существе
комната Зайончека и не имела ничего необыкновенного. Конечно, сравнительно она была очень недурно меблирована, застлана мягким ковром, увешана картинами, всегда чисто убрана и далеко превосходила
прохладные и пустоватые каморки других бедных жильцов голубятни, но все-таки она далеко не могла оправдать восторженных описаний madame Vache.
Стемнело. На самом верху мачты вспыхнул одинокий желтый электрический свет, и тотчас же на всем пароходе зажглись лампочки. Стеклянная будка над салоном первого класса и курительная
комната тепло и уютно засияли огнями. На палубе сразу точно сделалось
прохладнее. Сильный ветер дул с той стороны, где сидела Елена, мелкие соленые брызги изредка долетали до ее лица и прикасались к губам, но вставать ей не хотелось.
Екатерина Ивановна. Пойдемте в
комнаты, там
прохладнее.
Екатерина Ивановна. Пойдемте в
комнаты, там,
прохладнее. Какая жара сегодня. Как вы доехали? — ведь у нас на станции не всегда есть лошади. Вот я не думала, Алеша: вчера только твое письмо, а сегодня — ты сам… А что же чаю? Лизочка, скажи чай.
Церковь на горушке и их домик в две
комнаты с
прохладными сенями, с ветхим скрипучим крылечком, окруженный тенистым садом…